О нашей организации     Русские в Швеции  
  Фотогалереи     Электронная газета     Телепередачи   Новости  Календарь: Швеция 
ЧАВО и полезные ссылки
Календарь событий в Швеции
Книга – помощь в интеграции
В Швеции, о Швеции
Русские персоналии в Швеции
Театральная студия “АБЫРВАЛГ“ собрала рассказы о ветеранах Великой Отечественной войны
Павел Граковски. Стихи
Художник Рустам Адюков
История ансамбля «С песней по жизни» глазами Майи Путиной
Александра Тризна, петербургский художник
Энгдахл Йоханна Милла
Русские женщины в истории Швеции, подборка Ирины Персон, Карлстад
Анастасия Лундквист с рецептами кухни народов стран СНГ
Руслан Биба
Алфавитный список всех, о ком в данном разделе есть статья
Автономов Владимир Иванович. Мальчик, прокладывающий Дорогу Победы. Рассказ А.Смолиной
Автономова Мария Павловна –девочка, пережившая блокаду. Рассказ А.Смолиной
Альбрехтсон Галина, художник
Аникина Римма Леонидовна. Школьные военные годы 1941–1945
Арзамасов Константин, ветеран Великой Отечественной войны
Беленький Наум, ветеран Великой Отечественной войны, блокадник, медик
Белянцев-Веннерс Евгений
Бесидская Алевтина, перевод шведской песни
Бессмертная Мария Даниловна – ветеран тыла Великой Отечественной войны
Богданова Анна, писательница
Броссе Ф.Л., последний царский генконсул России в Стокгольме, покоится в шведской земле
Вахменина –Гренлунд Людмила. “Евдокия“
Вахменина–Гренлунд Людмила. “Судьба“
Виикхольм Елена, художник
Владимир I, князь, изображение на камне в Сконе
Воскресенская–Рыбкина Зоя Ивановна
Вригхед Наталья, политик и танцевальный педагог
Гилев Николай – певец и общественный деятель
Даль Елена, писательница
Жуков Дмитрий
Заборовская Софья, ветеран Великой Отечественной войны
Зак Елена, иконописец
Иркка Иветта, пианистка
Казимировский Соломон, ветеран Великой Отечественной войны, режиссер
Казиник Михаил. Статья М.Ханина
Карельштейн Дора, писатель
Колыганов Валерий, музыкант и педагог
Концевая Екатерина, писатель. Воспоминания дочери “Память не стынет…“
Лопухина Ольга Федоровна. Воронеж–город воинской славы
Лысенков Николай , поэт
Лысенкова Елизавета, художник
Магнели Маргарита со сказкой про братьев Долгоспанцев
Мартин Раиса, сопрано. Певица и музыкальный педагог
Матвеева Анжелика, певица
Миронова Мария, мать живущей в Швеции Марии Игнатьевой, -блокадница
Мударис Борис. Сибирский художник на просторах Скандинавии
Павловская Анна, певица
Педагоги в танцевальной школе в Густавсберге
Покровская (Ангапова) Генриета Петровна. Принята по вольному найму в мамин госпиталь...
Портной Осер –сын полка и руководитель танцевальных коллективов
Репина Якобсон Анна, художник
Розенкранц Олимпиада Рудольфовна. Рассказ Аллы Смолиной
Русская секция в организации X-CONS в Стокгольме
Русские врачи
Рухамин Лазарь, ветеран Великой Отечественной войны
Смолинa Алла, ветеран афганской войны, писатель–любитель
Тишков Всеволод- журналист, гувернер и преподаватель русского языка. Тел.+46 73 879 68 59
Столов Леонид Семёнович и Столова Инна Семёновна. Блокадное детство
Токарева Нина. Рассказ Аллы Смолиной
Федорова Катерина, художник в Норботтене
Фельдман Иосиф –один из участников прорыва Ленингрaдской блокады
Фишерман Сарра Львовна, участница Великой Отечественной войны
Фосс Надежда, преподаватель русского языка. О пользе чтения чужих писем, статья.
Ханин Михаил, писатель
Ханин Михаил – о своем отце Гвардии старшем лейтенанте Исааке Ханине. К 65–летию Победы
Хауска Ирина, художник: батик и гобелены
Шанцев Александр, журналист
Шевченко-Шеквист Ирина, певица и преподаватель фортепиано
Штельмах-Хрупало Мария Арсентьевна – инвалид Великой Отечественной войны
Штерн Соломон, ветеран Великой Отечественной
Шульгина Ольга. Военные годы глазами человека, родившегося за 3 месяца и 10 дней до начала войны
Шульгина Ольга из Норчепинга и ее рассказы
Циммерман Исаак Иосифович, ветеран Великой Отечeственной войны, видео
Эденмонт Наталия
Элунд Анна, исследование “Русские места в Стокгольме“, карта, 2008
Юханссон Наталья
Вам, бизнесмены!
Top1 [Recepie book]
Axelsson &Karlsson
Efron
Alvik
Tema modersmål
Sveamarket
VolgogradWelcome

Русские персоналии в Швеции / Автономова Мария Павловна –девочка, пережившая блокаду. Рассказ А.Смолиной
Автономова Мария Павловна –девочка, пережившая блокаду. Рассказ А.Смолиной

Ленинградской блокаднице Марии Павловне Автономовой, в настоящее время проживающей в Стокгольме, я представилась в телефонную трубку и сказала:
- Председатель Союза русских обществ в Швеции Людмила Сигель задумала к 65-летию Великой Победы замечательный проект, а именно, собрать воспоминания прошедших войну и сделать из них сборник очерков. Вы, Мария Павловна, в составленном Людмилой списке идёте первая.

   Мария Павловна растерялась, но на наводящие вопросы ответила, и мы договорились, что более подробные воспоминания она вышлет по почте.

   А потом раздался телефонный звонок:
- Вы знаете, я наверное ничего писать не буду. Кому это сейчас надо?

   Вот это "кому это сейчас надо?" меня как током ударило. Люди, вырвавшиеся живыми из ада военного лихолетия, прошедшие фронт или перенесшие Ленинградскую блокаду, даже не осознают значимость выпавшего на их долю исторического этапа и героичность собственных подвигов. Одно то, что победил, не сломался, не согнулся и остался жив - уже Подвиг, о котором потомки просто обязаны знать!

   Приблизительно такое я ответила Марии Павловне и через тройку дней получила её воспоминания, которые привожу ниже:

   "Мои родители жили в Азербайджанской ССР, городе Гянджа, где я и родилась в 1925 году, 10 марта.
   В Ленинград переехали в 1929 году и жили по адресу: Фонтанка, дом 58/2, кв.26.
   Незадолго до войны, в 1938 году, умер папа.
   В 1941 году, на момент начала войны, я окончила 8 классов и жила только с мамой.
   В воскресенье 22 июня мы с подружками поехали в Петергоф. Гуляя по парку, заметили нервозность в окружающей обстановке - суетились военные, роя какие-то ямы в глубине парка, но мы ещё ничего не знали.
   О войне узнали по возвращении в Ленинград, где около репродукторов стояли огромные толпы людей.

   * * *
 
   Сначала нам, школьникам, поручили разносить повестки из военкомата. На первый взгляд несложное задание на самом деле было очень тяжёлым, потому что в каждой квартире встречали с плачем. Ведь мы доставляли не радостную весть, а - повестки на фронт.
   Тем же летом мы, школьники, собирали на капустных полях гусениц.

   А потом от школы (школа N 206 Куйбышевского района) нас послали на рытьё окопов и противотанковых рвов. Ездила дважды.

   Первый раз над эшелоном показались немецкие самолёты, и сопровождающие военные приказали быстро выскакивать из вагонов и отбегать, как можно дальше от поезда, машинист которого, маневрируя, пытался уйти от бомбёжки. А чуть позднее - вернулся за нами.
   Привезли и высадили нас в каком-то болоте, где пришлось ночевать на неудобных кочках среди невообразимого комариного роя. Наутро мы объединились с другими женщинами, привезёнными для работ, и вошли в близлежащий лесок.
   К нам подошёл незнакомый офицер и произнёс речь, пообещав защищать до последней капли крови, а, если положение ухудшится, отправить всех нас куда-нибудь в тыл.
   Мальчиков-школьников отделили и увели, после чего началось что-то невообразимое: над головами засвистели снаряды. Сначала мы попадали на землю, потом вскочили и побежали. На пути попался глубокий ров с перекинутым через него бревном. Не всем удалось проскочить, кое-кто сорвался с бревна и упал в ров, из которого пришлось с трудом выбираться.
   Вскоре натолкнулись на наши танки, почему-то полузакопанные в землю, и мы бросились к военным. Они указали верное направление в сторону железной дороги. Домой мы вернулись поздно.

   * * *

   Второй раз нас привезли в какую-то деревню без единого жителя. Мы уже начали копать противотанковые рвы, когда прибежавший военный велел срочно прекратить работу из-за ожидающейся бомбёжки, и мы все бросились в деревню за своими рюкзаками. После чего присоединились к солдатам. Бежать не было сил, а плелись, еле переставляя ноги. По команде ведущего: "Перекур!" - все валились в траву. По его же свистку все поднимались, а у кого не было сил, тех подталкивали в спину (не оставлять же одних в лесу) и опять начинали движение.
   Для нашей безопасности, боясь, что немцы начнут простреливать дорогу, нас с дороги согнали, а велели идти вдоль придорожной канавы. И мы шли по неудобным кочкам и рытвинам, спотыкаясь. Но никто не возмущался, понимая, какими бы были прекрасными мишенями на длинной прямой дороге.
   В попадавшихся редких деревнях нас встречали с поклонами женщины и просили хлеба.  
   А потом я впервые в жизни почувствовала, как дрожит под ногами земля от шедших неподалеку боёв. С той стороны шёл сплошной гул, и небо было красноватым.
   Так как одна железнодорожная ветвь немцами уже была перерезана, нас повели к другой, где и рассадили по товарным вагонам с деревянными нарами. От движения доски съезжали в сторону и даже выпадали, но мы настолько устали, что сразу повалились на нары и заснули, ничего не чувствуя и не слыша.
   
   Довезли нас до ст. Стрельна, высадили, откуда уже на трамвае добрались до города. Дома я обнаружила, что вместо подошв - сплошная кровавая мозоль. Но боли совсем не чувствовала, а очень хотелось спать. Легла и проспала почти сутки.
 
   Это было в середине августа 1941-го.

   * * *

   Если я ничего не путаю, то в это  время в городе уже ввели продуктовые карточки.

   Чем мы занимались? Нам поручили дежурить у чердачных дверей и гасить зажигательные бомбы. Правда, лично я погасила всего одну, которая, пробив крышу, оказалась на чердаке. Схватив рукавицами, я пыталась утопить её в бочке с водой, но она выскакивала, стреляя вокруг огненными брызгами. А я кричала: "Спасите! Помогите!"
   
  Скоро начался голод. Ленинградцы перебирались на другой берег Невы и там, среди колхозных полей, собирали капустные зелёные листья, так называемую "хряпу", оставшуюся после сбора урожая.
   Иждивенцам и детям полагалось по 125 граммов хлеба, получаемого в сутки по карточкам. За один раз можно было получить на два дня вперёд. Хлеб резали на мелкие кусочки и, посыпав солью, сушили. Соль, ставшая дефицитом, к нашему счастью в семье имелась. Спасибо маме.
   Каждый прятал свой паёк в только ему известном месте и старался, как можно дольше не прикасаться. Ходили рядом с пайком, пытаясь выдержать.
   
   У всех были, так называемые, "буржуйки" - железные печурки с дымовой трубой, выведенной на улицу через оставшуюся от бывшей печи дыру.
   Благодаря маминой запасливости, у нас имелись дрова, которые мы хранили в комнате. Дрова тоже стали большим дефицитом. Их мы хранили под большим деревянным столом, а сами кушали на сундуке со сделанной из досок столешницей.
   
   Кошек и собак в Ленинграде уже не стало. Съели. Зато бегали большие рыже-серые крысы.
    
   Как-то шли с мамой по набережной реки Фонтанки и за перилами, на скосе снега, увидели оскобленный до кости череп быка. Из которого мог получиться отличный наваристый бульон. Мама была уже не в силах перелезть через перила. Полезла я, как вдруг мама громко закричала. Оказалось, что это человеческий таз.
   
   К смерти относились совершенно спокойно. "Я умру, наверное, завтра", - "А я, наверное, ещё неделю поживу", - вот такие разговоры слышались во всех продуктовых очередях.
   
   Однажды в Елисеевском гастрономе на моих глазах мужчина вырвал у женщины хлеб. Упав на пол и закрыв рукой голову, другой рукой стал спешно засовывать хлеб в рот. Женщина закричала и очередь бросилась отнимать у мужчины чужой хлеб, вернее то, что осталось. Конечно, отняли, обсосанное-покрошенное. Но надо было видеть его глаза на опухшем от кровоподтёков лице. Глаза блестели радостью. Он поел!
   
   В другой раз в районе Аничкого моста я увидела, как незнакомый мужчина начал сползать вниз. Я бросилась на помощь, а он сразу ухватился за банку, верёвкой привязанную к шее. В банке лежал хлеб и мужчина подумал, что я хочу отнять. Но потом разрешил поддержать и помочь дойти ему до Дворца Пионеров, переоборудованного под "Приёмник для умирающих".
   В бывший Дворец пионеров вели несколько ступенек, и нам было очень трудно их преодолеть. Но, собрав последние силы, я помогла этому мужчине, и мы зашли вовнутрь. Везде стояли двухэтажные деревянные нары, покрытые слизью голодного поноса, стекающего с верхнего яруса на нижний и далее - на пол.
   Там принимали только тех, у кого были продовольственные карточки. У мужчины, которого я привела, карточки были.
 
   * * *
    
   Насколько я помню, мужчины в массовом порядке начали умирать от голода в декабре. Женщины чуть позднее - в марте.
   
   Из моего класса от голода умерло 12 мальчиков и 4 девочки, оставшихся в Ленинграде. Я помню, как случайно в подъезде столкнулась с одноклассником. Конечно, это уже был не тот мальчик, которого я знала по школе. Как и все блокадники, он больше походил на скелет, обтянутый кожей. С помощью палочки он пытался преодолеть лестничные ступени, но у него не получалось. Увидел меня, и ему стало очень стыдно за свою слабость, он отвернулся, и я отвернулась тоже и сделала вид, что не заметила. И хотя я сама выглядела не лучше, но мальчика этого было очень жалко. Скоро он умер.
   
   Наши с мамой запасы тоже кончились, и мы стали питаться тем, чем питались остальные ленинградцы. Кушали "дуранду" - твёрдый жмых, столярный клей. Пытались жевать опилки, но они почему-то попадались горькие.
   Варили кожаную подошву от чудом сохранившихся папиных сандалей. Варили очень долго, но подошва не разваривалась, и лишь потом мы узнали, что для придания прочности, на обувных фабриках подошвы подвергаются специальной обработке.
   Из малых запасов крупы варили "суп" - одна ложка крупы на кастрюлю воды.
    
   * * *
   
   Весной стало немного полегче, потому что появилась всякая зелень, и мы стали собирать траву и коренья. По радио даже специальные передaчи проводили, какие корешки лучше собирать, чтоб не отравиться несъедобными.
   
   Но мамин организм был настолько истощён, что ей уже не могли помочь никакие растения. Я поступила на курсы весовщиков на Октябрьскую железную дорогу, а маму забрали в больницу.
   
   Мама умерла 26 июня 1942 года. Когда мне сообщили и я прибежала в больницу, то мамы не застала. Всех умерших уже увезли и захоронили во рву Парка Победы.
   
   Так я маму больше и не увидела и сейчас, с высоты прожитого, я понимаю, что осталась живой только благодаря маминому пайку, часть которого она отдавала мне...
   
   * * *
 
   Работа у меня была - отыскивать по номерам вагоны на Московской сортировочной.
   Но вскоре вышел указ: каждый должен заготовить 4 куб. метра дров. Тех, кто пытался уклониться, увозили на Фонтанку, 117 - в Рев. трибунал и судили как военных дезертиров, давая по 7 лет заключения.
   Меня в числе других тоже отправили на лесозаготовки.
   В основную бригаду не взяли, чтоб не быть им обузой, а ещё с одной такой же слабой девочкой поставили на рубку сучьев.
   Зато там на талончики от карточек давали 40 граммов очень густой пшённой каши. И в лесу росли грибы, которые мы постоянно собирали.
   Вид мой был ужасен: в старую юбку пролезала вместе  с тёплым пальто и все мечты наши были только об еде: как закончится война (ведь должна же она когда-то закончиться?) и мы сварим целое ведро густой-прегустой вкусной-превкусной рассыпчатой каши.
   
   * * *
    
    Выполнив личный план по рубке 4-х кубометров сучьев, я вернулась на старое место работы, но начальство опять решило отправить меня на лесозаготовку, зная, что осталась сиротой и заступиться некому. Мне было очень обидно, потому что ни само начальство, ни их дети или родные в лес не посылались. Тем более, понимала, что физичеcки уже не смогу выдержать трудную работу.   
   
   И не поехала, а отнесла документы в техникум речного флота, находившегося на 10-й линии Васильевского острова. Меня приняли, но учились мало - в основном отправляли работать на завод "Юный водник".
   
   Вскоре в квартиру пришли вооружённые военные и отвезли на Фонтанку, 177, чтоб судить как дезертира за то, что не поехала второй раз на лесозаготовки. На моё счастье в военном трибунале оказались настоящие люди, которые, увидев мой истощённый внешний вид и узнав, что круглая сирота, посоветовали принести справку из техникума. Что я сразу сделала.  
   
   Позднее, сдав экстерном экзамены за 9-й и 10-й классы, я поступила на подготовительные курсы в Институт инженеров железно-дорожного транспорта. Но так случилось, что училась в институте инженеров водного транспорта, после окончания которого много лет проработала на Амуре в Хабаровском речном порту.

   С будущим мужем познакомились в техникуме во время блокады. Он в числе других мальчиков работал на обустройстве так называемой "Дороги жизни". Мы до сих пор вместе и имеем дочь, внуков.

   Мария Павловна Автономова
   г. Стокгольм, Швеция
   январь 2010 года"
___________________________
 
   Справка из Википедии:
 
   Блокада Ленинграда — военная блокада немецкими, финскими и испанскими (Голубая дивизия) войсками во время Великой Отечественной войны Ленинграда (ныне Санкт-Петербург). Длилась с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года (блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года) — 872 дня.
   К началу блокады в городе имелись лишь недостаточные по объёму запасы продовольствия и топлива. Единственным путём сообщения с блокадным Ленинградом оставалось Ладожское озеро, находящееся в пределах досягаемости артиллерии осаждающих. Пропускная способность этой транспортной артерии была неадекватна потребностям. Начавшийся в городе голод, усугублённый проблемами с отоплением и параличом транспорта, привёл к сотням тысяч смертей среди жителей.
   
   * * *
   Захват Ленинграда был составной частью разработанного нацистской Германией плана войны против СССР — плана «Барбаросса». В нём предусматривалось, что Советский Союз должен быть полностью разгромлен в течение 3−4 месяцев лета и осени 1941 года. К ноябрю 1941 года германские войска должны были захватить всю европейскую часть СССР. Согласно плану «Ост» предполагалось в течение нескольких лет истребить значительную часть населения Советского Союза, в первую очередь евреев и цыган — всего не менее 30 миллионов человек. Ни один из народов, населявших СССР, не должен был иметь право на свою государственность или даже автономию.
  Под Ленинградом немцы оказались неожиданно для себя быстро, без помех пройдя по невзорванным мостам через Неман и Двину и, не задержались у Псковского и Островского укрепленных районов, которые не были заняты советскими войсками. За первые 18 дней наступления 4-я танковая группа противника с боями прошла более 600 километров (с темпом 30−35 км в сутки), форсировала реки Западная Двина и Великая. 5−6 июля войска противника заняли Остров, а 9 июля — Псков, находящийся в 280 километрах от Ленинграда.

   * * *
   Ситуация до блокады.
   Эвакуации жителей города на протяжении всей блокады придавалось огромное значение, хотя она была плохо организована и носила хаотический характер. До германского нападения на СССР никаких заранее разработанных планов эвакуации населения Ленинграда не существовало. Возможность достижения немцами города считалась минимальной, соседняя же Финляндия не рассматривалась как серьёзный противник, способный самостоятельно взять город. Тем не менее, первые поезда с эвакуированными людьми покинули Ленинград уже 29 июня, через неделю после начала войны.

   * * *
   Первая волна эвакуации.
   Самый первый этап эвакуации продолжался с 29 июня по 27 августа, когда части вермахта захватили железную дорогу, связывающую Ленинград с лежащими к востоку от него областями. Этот период характеризовался двумя особенностями:
- нежеланием жителей уезжать из города;
- много детей из Ленинграда было эвакуировано в районы Ленинградской области. Впоследствии это привело к тому, что 175000 детей было возвращено обратно в Ленинград.
   За этот период из города было вывезено 488703 человека, из них 219691 детей (вывезено 395091, но впоследствии 175000 возвращено обратно) и 164320 рабочих и служащих, эвакуировавшихся вместе с предприятиями.
   Были также вывезены 86 крупных оборонных заводов.

   * * *
   Вторая волна эвакуации.
   Второй период эвакуации имеет три этапа:
- эвакуация через Ладожское озеро водным транспортом до Новой Ладоги, а затем до ст. Волхов автотранспортом; - эвакуация авиацией;
- эвакуация по ледовой дороге через Ладожское озеро.
   За этот период водным транспортом было вывезено 33479 чел (из них 14854 чел — не ленинградского населения), авиацией — 35114 (из них 16956 не ленинградского населения), походным порядком через Ладожское озеро и неорганизованным автотранспортом с конца декабря 1941 и до 22.1.1942 — 36118 чел (население не из Ленинграда), с 22.1.1942 по 15.4.1942 по «Дороге жизни» — 554186 человек.
   В общей сложности за время второго периода эвакуации — с сентября 1941 по апрель 1942 года — из города, в основном по «Дороге жизни» через Ладожское озеро, были вывезены около 659 тысяч человек.
 
   * * *
 Третья волна эвакуации.
С мая по октябрь 1942 г. вывезли 403 000 человек. Всего же за период блокады из города были эвакуированы 1,3 млн человек. К октябрю 1942 г. эвакуация всех людей, которых власти считали нужным вывезти, была завершена.

   * * *
   Последствия блокады.
   Часть истощённых людей, вывезенных из города, так и не удалось спасти. Несколько тысяч человек умерли от последствий голода уже после того, как их переправили на «Большую землю». Врачи далеко не сразу научились ухаживать за голодавшими людьми. Были случаи, когда они умирали, получив большое количество качественной пищи, которая для истощенного организма оказывалась по существу ядом. Вместе с тем, как единодушно отмечают все исследователи, жертв могло бы быть гораздо больше, если бы местные власти областей, где размещали эвакуируемых, не предприняли чрезвычайных усилий по обеспечению ленинградцев продовольствием и квалифицированной медицинской помощью.

   * * *
   Начало продовольственного кризиса.
   Идеология немецкой стороны:
   В директиве Гитлера № 1601 от 22 сентября 1941 года «Будущее города Петербурга» (нем. Weisung Nr. Ia 1601/41 vom 22. September 1941 «Die Zukunft der Stadt Petersburg») со всей определённостью говорилось:
 "2. Фюрер принял решение стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населённого пункта не представляет никакого интереса…

  4. Предполагается окружить город тесным кольцом и путём обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.
 
   Согласно показаниям Йодля во время Нюрнбергского процесса:
  "Во время осады Ленинграда фельдмаршал фон Лееб, командующий северной группой армий, сообщил ОКВ, что потоки гражданских беженцев из Ленинграда ищут убежища в германских окопах и что у него нет возможности их кормить и заботиться о них. Фюрер тотчас отдал приказ (№ S.123 от 7 октября 1941 года) не принимать беженцев и выталкивать их обратно на неприятельскую территорию."

   Выступая в Мюнхене 8 ноября 1941 года Гитлер заявил:
   "Ленинграду рассчитывать не на что. Он падет рано или поздно. Кольцо блокады не разорвать никому. Ленинграду суждено погибнуть от голода."
 
   * * *
   Фактическое начало блокады.
   Началом блокады считается 8 сентября 1941 года, когда была прервана сухопутная связь Ленинграда со всей страной. Однако жители города потеряли возможность покинуть Ленинград двумя неделями раньше: железнодорожное сообщение было прервано 27 августа, и на вокзалах и в пригородах скопились десятки тысяч людей, ожидавших возможности прорыва на восток.
   Положение осложнялось ещё и тем, что с началом войны Ленинград наводнили не менее 300 000 беженцев из прибалтийских республик и соседних с ним российских областей.
   Катастрофическое продовольственное положение города стало ясно 12 сентября, когда были закончены проверка и учёт всех съестных запасов.
   Продовольственные карточки были введены в Ленинграде 17 июля 1941 года, то есть ещё до блокады, однако это было сделано лишь для того, чтобы навести порядок в снабжении. Город вступил в войну, имея обычный запас продуктов. Нормы отпуска продуктов по карточкам были высокие, и никакой нехватки продовольствия до начала блокады не было.
   Снижение норм выдачи продуктов впервые произошло 15 сентября. Кроме того, 1 сентября была запрещена свободная продажа продовольствия (эта мера будет действовать вплоть до середины 1944 года). При сохранении «чёрного рынка» официальная продажа продуктов в так называемых коммерческих магазинах по рыночным ценам прекратилась.

   В октябре жители города почувствовали на себе явную нехватку продовольствия, а в ноябре в Ленинграде начался настоящий голод. Были отмечены сначала первые случаи потери сознания от голода на улицах и на работе, первые случаи смерти от истощения, а затем и первые случаи каннибализма.
   В феврале того 1942 года за каннибализм осуждено более 600 человек, в марте - более тысячи.
   Запасы продовольствия пополнять было крайне сложно: по воздуху обеспечить снабжение такого большого города было невозможно, а судоходство по Ладожскому озеру временно прекратилось из-за наступления холодов.    
   В то же время лёд на озере был ещё очень слабым, чтобы по нему могли проехать автомашины. Все эти транспортные коммуникации находились под постоянным огнём противника.
   Несмотря на нижайшие нормы выдачи хлеба, смерть от голода ещё не стала массовым явлением, и основную часть погибших пока составляли жертвы бомбардировок и артиллерийских обстрелов.

   Продуктовая карточка блокадника.
Исходя из фактически сложившегося расхода, наличие основных пищевых товаров на 12 сентября составляло (цифры приведены по данным учёта, произведённого отделом торговли Ленгорисполкома, интендантства фронта и Краснознамённого Балтийского флота):
- Хлебное зерно и мука на 35 суток;
- Крупа и макароны на 30 суток;
- Мясо и мясопродукты на 33 суток;
- Жиры на 45 суток;
- Сахар и кондитерские изделия на 60 суток.
 
   Ввиду блокады города с 20 ноября властями Ленинграда был введён норматив по отпуску продуктов питания.   
 
   Размер продовольственного пайка составлял:
- Рабочим — 250 граммов хлеба в сутки;
- Служащим, иждивенцам и детям до 12 лет — по 125 граммов;
- Личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии — 300 граммов;
- Войскам первой линии — 500 граммов.

   При этом до 50 % хлеба составляли примеси, и он был почти несъедобным. Все остальные продукты почти перестали выдаваться.

   Во Всесоюзном институте растениеводства находилась уникальная коллекция образцов зерновых, оставшаяся нетронутой, хотя многие из её хранителей умерли от голода.

   Алла Смолина, 16.01.2010

  
Подписаться на обновления
Поделиться в социальных сетях
 Поиск по сайту

Annons:
Annons:
Rys amb
Общество Привет
Статистика посещений за сегодня
Яндекс.Метрика
Система Orphus