О нашей организации     Русские в Швеции  
  Фотогалереи     Электронная газета     Телепередачи   Новости  Календарь: Швеция 
ЧАВО и полезные ссылки
Календарь событий в Швеции
Книга – помощь в интеграции
В Швеции, о Швеции
Русские персоналии в Швеции
Театральная студия “АБЫРВАЛГ“ собрала рассказы о ветеранах Великой Отечественной войны
Павел Граковски. Стихи
Художник Рустам Адюков
История ансамбля «С песней по жизни» глазами Майи Путиной
Александра Тризна, петербургский художник
Энгдахл Йоханна Милла
Русские женщины в истории Швеции, подборка Ирины Персон, Карлстад
Анастасия Лундквист с рецептами кухни народов стран СНГ
Руслан Биба
Алфавитный список всех, о ком в данном разделе есть статья
Автономов Владимир Иванович. Мальчик, прокладывающий Дорогу Победы. Рассказ А.Смолиной
Автономова Мария Павловна –девочка, пережившая блокаду. Рассказ А.Смолиной
Альбрехтсон Галина, художник
Аникина Римма Леонидовна. Школьные военные годы 1941–1945
Арзамасов Константин, ветеран Великой Отечественной войны
Беленький Наум, ветеран Великой Отечественной войны, блокадник, медик
Белянцев-Веннерс Евгений
Бесидская Алевтина, перевод шведской песни
Бессмертная Мария Даниловна – ветеран тыла Великой Отечественной войны
Богданова Анна, писательница
Броссе Ф.Л., последний царский генконсул России в Стокгольме, покоится в шведской земле
Вахменина –Гренлунд Людмила. “Евдокия“
Вахменина–Гренлунд Людмила. “Судьба“
Виикхольм Елена, художник
Владимир I, князь, изображение на камне в Сконе
Воскресенская–Рыбкина Зоя Ивановна
Вригхед Наталья, политик и танцевальный педагог
Гилев Николай – певец и общественный деятель
Даль Елена, писательница
Жуков Дмитрий
Заборовская Софья, ветеран Великой Отечественной войны
Зак Елена, иконописец
Иркка Иветта, пианистка
Казимировский Соломон, ветеран Великой Отечественной войны, режиссер
Казиник Михаил. Статья М.Ханина
Карельштейн Дора, писатель
Колыганов Валерий, музыкант и педагог
Концевая Екатерина, писатель. Воспоминания дочери “Память не стынет…“
Лопухина Ольга Федоровна. Воронеж–город воинской славы
Лысенков Николай , поэт
Лысенкова Елизавета, художник
Магнели Маргарита со сказкой про братьев Долгоспанцев
Мартин Раиса, сопрано. Певица и музыкальный педагог
Матвеева Анжелика, певица
Миронова Мария, мать живущей в Швеции Марии Игнатьевой, -блокадница
Мударис Борис. Сибирский художник на просторах Скандинавии
Павловская Анна, певица
Педагоги в танцевальной школе в Густавсберге
Покровская (Ангапова) Генриета Петровна. Принята по вольному найму в мамин госпиталь...
Портной Осер –сын полка и руководитель танцевальных коллективов
Репина Якобсон Анна, художник
Розенкранц Олимпиада Рудольфовна. Рассказ Аллы Смолиной
Русская секция в организации X-CONS в Стокгольме
Русские врачи
Рухамин Лазарь, ветеран Великой Отечественной войны
Смолинa Алла, ветеран афганской войны, писатель–любитель
Тишков Всеволод- журналист, гувернер и преподаватель русского языка. Тел.+46 73 879 68 59
Столов Леонид Семёнович и Столова Инна Семёновна. Блокадное детство
Токарева Нина. Рассказ Аллы Смолиной
Федорова Катерина, художник в Норботтене
Фельдман Иосиф –один из участников прорыва Ленингрaдской блокады
Фишерман Сарра Львовна, участница Великой Отечественной войны
Фосс Надежда, преподаватель русского языка. О пользе чтения чужих писем, статья.
Ханин Михаил, писатель
Ханин Михаил – о своем отце Гвардии старшем лейтенанте Исааке Ханине. К 65–летию Победы
Хауска Ирина, художник: батик и гобелены
Шанцев Александр, журналист
Шевченко-Шеквист Ирина, певица и преподаватель фортепиано
Штельмах-Хрупало Мария Арсентьевна – инвалид Великой Отечественной войны
Штерн Соломон, ветеран Великой Отечественной
Шульгина Ольга. Военные годы глазами человека, родившегося за 3 месяца и 10 дней до начала войны
Шульгина Ольга из Норчепинга и ее рассказы
Циммерман Исаак Иосифович, ветеран Великой Отечeственной войны, видео
Эденмонт Наталия
Элунд Анна, исследование “Русские места в Стокгольме“, карта, 2008
Юханссон Наталья
Вам, бизнесмены!
Top1 [Recepie book]
Axelsson &Karlsson
Efron
Alvik
Tema modersmål
Sveamarket
VolgogradWelcome

Русские персоналии в Швеции / Штельмах-Хрупало Мария Арсентьевна – инвалид Великой Отечественной войны
Штельмах-Хрупало Мария Арсентьевна – инвалид Великой Отечественной войны

Этот День Победы порохом пропах

    Мария Арсентьевна Штельмах-Хрупало – инвалид Великой Отечественной войны, кавалер двух орденов Отечественной войны первой и второй степени, а также  десяти медалей, врученных ей за беспримерный подвиг на фронте,  родилась в семье хлеборобов в селе Казанка Николаевской области 22 мая 1921 года. Окончив школу, она решила, что ее призвание – приносить людям пользу, и поступила в медицинское училище, по окончании которого в 1940 году была направлена на работу в костно-туберкулезный санаторий «Бугас».

  Первый день войны застал Машу в санатории. А 25 июня 1941 года весь медицинский состав санатория принял присягу и немедленно был отправлен на границу с Румынией в полевой подвижной хирургический госпиталь номер 78. По законам войны полевой госпиталь находится на передовой и передвигается вместе с боевыми частями, принимая раненых из медсанбата.

  Когда госпиталь прибыл к месту своей дислокации на двадцати пяти полуторках, кузова который напоминали огромные фанерные  ящики, заполненные медицинским оборудованием и медперсоналом, он сразу же попал под артобстрел. Это боевое крещение навсегда осталось в памяти Марии Арсентьевны.

-Мы выскочили из машин,-рассказывает она,-и начали формировать госпиталь. Река Прут кипела от взрывов и шрапнели, вода стала красной от крови. Вытащив из машин раскладные хирургические столы и не устанавливая палаток, мы приступили к обработке раненых, поступавших к нам непрерывным потоком. Получив помощь, легкораненые возвращались в бой, а медсестры и санитарки в короткие передышки набивали соломой тюфяки и складывали на них тяжелораненных, чтобы отправить их в стационарный госпиталь. Врачи и медсестры в полном смысле этого слова валились с ног от усталости и засыпали на носилках, завернувшись в шинели. Канонада не прекращалась ни на минуту, нас обстреливала артиллерия. На нас пикировали фашистские стервятники, а по ночам в нас стреляли из обрезов местные жители.

   Но, несмотря на все усилия, Советская Армия эти рубежи не удержала, и наша часть  отступила на якобы заранее подготовленные позиции. Наш путь пролегал по горевшей Украине. Вместо домов торчали одинокие трубы печей, и это напоминало жуткие картины из каких-то фантастических фильмов. Нам вместе с войсками приказали отступить за всемирно известный заповедник Оскания-Нова. Время от времени госпиталь останавливался, чтобы оказать помощь раненым, а на нас сыпался град снарядов и бомб. Казалось, что земля вокруг ходит ходуном, но никто из медиков не покинул свое место у хирургического стола. Но особенно защемило сердце и стало по- настоящему страшно, когда следом за отступающей армией из заповедника полетели стаи перепуганных птиц, пытавшиеся сесть на крыши кузовов и помчались следом за нашей колонной очумевшие от ужаса страусы и звери. Казалось, что все живое стремилось убежать от кошмара войны, от наступающих фашистских орд.

-Я думаю,-говорит Мария Арсентьевна,-что паника, бестолковость и потеря ориентации приводили к неоправданным жертвам. Мы прибыли на очередное место дислокации и получили приказ разворачивать госпиталь, но в это время началась интенсивная бомбежка и я, увидев во дворе погреб, не раздумывая, нырнула в него как в воду. Там уже сидело много народу, и я буквально свалилась им на голову, но меня подхватили и не успели поставить на ноги, как следом, прямо на меня свалилась девушка. Она даже не вскрикнула, не застонала. По окончании бомбежки, мы подняли ее наверх и осмотрели. Она была убита наповал осколком бомбы, который мог убить меня, если бы она не оказалась сверху. Даже мертвая девушка продолжала крепко прижимать к круди сумку. Мы открыли эту сумку, но в ней не было ничего, кроме комсомольских билетов. Так и осталось загадкой, куда она их несла. Я оглянулась и увидела, что у стены разрушенного дома сидел мужчина, прижимая рукой вывалившиеся из живота кишки и, бессмысленно улыбаясь, шептал помертвевшими губами: «Помогите». Но делать такие сложные операции у нас не было возможности и он, как и многие другие, был обречен.

     Наши войска отступили к Донецку, и мы откатывались месте с ними. Раненых было так много, что медперсонал не отходил от хирургического стола сутками, и нам приносили еду прямо в палатки. Быстро сполоснув руки, мы наскоро глотали пищу, не разбирая вкуса, присев на залитые кровью носилки, не обращая внимания на ампутированные конечности. Немцы, как всегда, поливали нас свинцом, и брезент, покрывавший палатку, не мог послужить нам хоть какой-нибудь защитой. Взрывная волна от упавшей бомбы ударила по палатке, в которой я делала перевязку,  перевернула хирургический стол с раненым, подбросила меня в воздух и швырнула на землю. Некоторое время я была без сознания, но врачи постарались привести меня в чувство, и тринадцать дней я ничего не слышала и не могла выговорить ни слова. Сначала меня хотели как контуженную отправить в тыл, но главный врач воспротивился.

-Она ценный работник,-сказал он,-уже год работает в полевых условиях, а голос постепенно  возвратится.

  И я осталась штатным сотрудником госпиталя. Уже через несколько дней я снова стояла у хирургического стола. Мы делали все, что было в наших силах, чтобы спасти наших бойцов и как можно быстрее вернуть их в строй, но помимо немецких пуль и снарядов у них был не менее грозный враг: газовая гангрена, сыпняк и малярия. Люди умирали от этих болезней потому, что в полевых условиях невозможно было обеспечить необходимую антисептику, к тому же тогда еще не было антибиотиков, а так же современных средств против вшей и комаров.

  В Пятигорске наплыв раненых оказался таким, что мы не успевали их перевязывать, оказывать первичную медицинскую помощь и отправлять в стационар. Я, видимо, переохладилась, и у меня началась ангина с температурой под сорок градусов. Врач дал мне красный стрептоцид, о котором сейчас уже наверное никто не помнит, а одна из сотрудниц закутала меня в свой пуховый платок. Несмотря на контузию, молодой организм справился, и меня не отправили в госпиталь. Я выздоровела, и нас перебросили на новое место.

  Мы ехали в кузове полуторки, а рядом со мной сидела моя подруга медсестра Женя, и вдруг ей показалось, что среди солдат, шедших по обочине дороги, она увидела своего брата. Женя что-то закричала и, выпрыгнув из машины, побежала по другой стороне дороги, а там оказалось минное поле. Раздался взрыв, и она лишилась руки.

   Надо сказать, что немцы в полном смысле этого слова охотились за госпиталями и санитарными поездами и, обнаружив, старались уничтожить. Нас очень часто переформировывали. Ведь в том госпитале, где я прошла боевое крещение, из сорока пяти сотрудников в живых осталось толькое трое, а тех, кто не пострадал во время бомбежки, немедленно передавали в другой госпиталь.  

   Однажды наступило небольшое затишье. Мы расположились в Ростовской области на берегу Дона. Я спала. Вдруг прибежала медсестра и закричала:

-Маша, срочно собирайся, будем переправлять раненых через реку.

   Я погрузила тяжелораненых на машину, и мы поехали к переправе. Разгрузились, положили парней на паром и помчались обратно, но там уже никого не было. Кого-то убило, кто-то побежал к переправе. Мы с водителем тоже вернулись к переправе, а там черт не разберет, что творится. Стали искать, где тут наши. Смотрю: лабораторная машина стоит. В ней обычно доктор Сима Леонтьевна со своим девятилетним сыном Левой ездила. Мы покричали, поискали, а ее нигде не видно, и мальчика тоже нигде нет. Солдаты увидели, что у меня сумка с красным крестом и сразу же позвали. Водитель говорит:

-Смотри, сколько раненых, давай перевязывай.

   Я их перевязывала, пока перевязочный материал не кончился, а тут мужчина на байдарке подплывает:

-Ну-ка, девочка,-говорит,-держи весло и поплыли на другой берег, дочка, тут ты уже ничем не поможешь.

    Медработников, перебравшихся на другой берег, собрали в Святогорском монастыре, а там и моя докторша с сыном оказались. Приступили мы к нашей повседневной кошмарной работе, а через несколько дней поступил к нам легкораненый солдат. Мы столпились около него, а он рассказывал, как ему удалось сбежать из плена. Оказалось, что этот солдат служил санинструктором в госпитале, в котором работал известный специалист профессор- хирург Кофман. Немцы захватили этот госпиталь и всех врачей расстреляли. А профессор Кофман был мужем Симы Леонтьевны. Мотался он по всему фронту-людей спасал. Он  у нас часто бывал. Практиковал, консультировал, обучал хирургов. Ну и конечно же приезжал жену и сына проведать. Замечательный был человек. Сима Леоньтьевна, как услышала, что рассказывал солдат-упала в обморок и случился у нее инсульт. Пришлось ее с сыном отправить в тыл.

-Этих историй,-горестно произнесла Мария Арсентьевна,- можно рассказать тысячи. От каждой сердце обливается кровью. Летом 42 года, когда мы отступали, увидели  группу беженцев. Это было на Кубани. Седые старики, изможденные дети, измученные женщины бессильно сидели под изгородью, не обращая внимания на интенсивную бомбежку. А над ними летал в предчувствии поживы целый рой зеленоватых мух.

-Надо бы им помочь,-сказала я другой медсестре.

-Давай,-крикнула та,- и мы побежали к ближайшему сараю, открыли дверь и остолбенели. Полки буквально ломились от еды. Огромные хлеба, круги колбасы. Все аккуратно разложено, как в магазине.

-Это они наверное к встрече немцев приготовились,-разозлилась я,-забирай все и этих людей накормим, и своим дадим.

   В общем, дали мы беженцам еду. Они не знали, как нас благодарить. А потом наконец наши погнали фашистов обратно,  а мы по-прежнему на переднем крае. Помню в 44 году остановились в Мукачево. Нам передали ленинградских детей, которых фашисты взяли в плен в начале войны, когда осаждали Ленинград. Тогда взрослых с оборудованием срочно эвакуировали, а детей оставили в пригороде в детских садах и пионерлагерях. Вот они к фашистам в лапы и попали. К ним не то что прикоснуться-на них смотреть было страшно: заросшие,  завшивевшие. Я их когда стригла, весь передник во вшах был. Накормили, сообщили родителям. Некоторые из них приезжали за своими детьми, а те отказывались их признавать-такая была в плену идеологическая обработка. Фашисты уверили детей, что родители специально их бросили, и таким образом готовили себе надежных помощников для захваченных территорий.

  Вот так я прошла всю войну, как говорится, от звонка до звонка. Всякого повидала. Каждый день друзей-товарищей теряла, а после войны нашла я только одну сослуживицу Марию Катлеванскую. С ней мы до сих пор переписываемся. На старости лет началась у нее гангрена, и пришлось отнять у нее ногу. Вот так война догнала ее уже на гражданке.

   Демобилизовавшись в 1945 году, Мария Арсентьевна вышла замуж, родила любимому мужу, тоже инвалиду войны, сына и дочку и всю жизнь проработала медсестрой, помогая людям сохранить здоровье.

 Ее дочь вышла замуж за гражданина Швеции, родила внука и пригласила бабушку погостить и поглядеть на внука. Приехав в гости в семидесятитрехлетнем возрасте, Мария Арсентьевна поддалась на уговоры дочери, тем более, что муж уже скончался, и осталась в Швеции воспитывать внуков и правнуков.

    В День Победы 9 мая ее ежегодно приглашают в Посольство Российской Федерации, чтобы поблагодарить за великий ратный подвиг и вручить в юбилейные годы награду от имени Президента России.

 

                                                                   Михаил Ханин, 2010

                      

  
Подписаться на обновления
Поделиться в социальных сетях
 Поиск по сайту

Annons:
Annons:
Rys amb
Общество Привет
Статистика посещений за сегодня
Яндекс.Метрика
Система Orphus